Просторный зал спускался амфитеатром к широкой кафедре. Лекция уже началась, и Сергей с Вермутом были поражены той атмосферой непринуждённости, царившей в аудитории. Студенты, расположившиеся, в основном, в нижней части амфитеатра, чувствовали себя абсолютно раскрепощённо. И в то же время было видно, как жадно они ловят каждое слово докладчика. Профессор Тихомиров, стройный пожилой мужчина в сером костюме, легко двигался вдоль кафедры, обращаясь руками то к правой, то к левой половине зала, а сама лекция походила скорее на увлекательную беседу, нежели на учебный процесс.
Симпатично улыбнувшись, Фёдор Мартынович поправил круглые очки в тонкой оправе и жестом пригласил вошедших садиться. Степан Михайлович и Сергей осторожно, стараясь не скрипеть половицами, заняли места в последнем, пустом ряду.
— Так вот, — снова заговорил профессор, обращаясь к студентам, — человек радуется и грустит, смеётся и плачет, переживает подъёмы и депрессии, он болеет и выздоравливает. Жизнь – зебра, говорит народная мудрость – то полоса белая, то чёрная. Но что это? Чем является это извечное чередование полос? Простая случайность или неумолимая закономерность? Вот вопрос, на который мы с вами сегодня попытаемся ответить.
Говорил профессор ясно и чётко. Каждое слово его, равно как и каждая пауза, метко врезалось в звенящую тишину, наполнявшую помещение.
— Мы живём в удивительное время, — продолжал Фёдор Мартынович, проводя ладонью по жёсткому ёжику седых волос. – Уходят в прошлое сомнения, псевдонаучные вымыслы. Давно доказана несостоятельность теории Дарвина. Все признают, что философия переживает тяжёлый кризис. Философствующая мысль зашла в тупик. Тогда как все последние научные достижения, волновая теория и особенно! открытие физического вакуума и торсионных полей! – всё доказывает существование Творца! Существование Высшего Разума! Существование Абсолюта! Благодаря просвещенным людям мы познали о Тонком Мире. Существует еще мир Бога, его сверхцивилизации, которые ушли в своем развитии на миллиарды лет вперед человека. Приближается эра открытия человечеству мысли, мысленной световой энергии. И Бог начинает сообщать человечеству научную информацию. Мысль — живая энергия радия Создателя, а ум человека является частью мирового Разума! – он замолчал и, казалось, погрузился в приятные размышления. – Но давайте задумаемся вот о чём. Мог ли Он, Создатель, бросить нас, детей своих, на произвол? Нет! – сказал профессор тихо и торжественно. – Ни в коем случае! Ибо во всём, всегда и повсеместно мы чувствуем его незримое присутствие. На основании анализа научных данных мы можем говорить о непосредственном влиянии Космоса на все процессы, происходящие с Землей. Да! Космос и Земля тесно взаимосвязаны! Но как? Каким образом осуществляется это непрерывное мудрое руководство? Попробую объяснить.
Фёдор Мартынович быстро подошёл к доске и выбрал из ящичка крупный кусок мела. Выставив руку под прямым углом, он демонстративно разжал пальцы. Мел упал на пол, расколовшись на несколько частей.
— Что сейчас произошло? – обратился он к слушателям. – Почему кусок мела упал? Ответьте!
— Потому что на него действует закон всемирного тяготения, — сразу послышался чей-то уверенный голос.
— Правильно! Верно! – отвечал профессор, выпадая ладонью в сторону отвечавшего. — Хотя, естественно, на всё воля божья. Но глупо ведь полагать, что Он неустанно следит за каждым предметом, оказавшимся без опоры, и тянет его к земле. Конечно нет! Да этого и не надо! Достаточно было создать всего лишь один закон, в данном случае закон всемирного тяготения, и подчинить этому закону абсолютно все тела без разбора. Но тогда мы вправе предположить, что вся наша жизнь, всё бытие наше тоже подчинено действию некоторых законов, пускай нам ещё и не известных. Однако закон существует и действует независимо от того, открыт он или нет. Ведь человека тянуло к земле ещё задолго до открытия им закона всемирного тяготения. А теперь этот закон исследован и имеет чёткую формулировку и вполне определённую формулу. Понятие закона есть одна из ступеней познания человеком единства и связи, взаимозависимости и цельности мирового процесса. Законы существуют объективно, вне и независимо от сознания. Но мы можем открыть эти законы, познать их и, опираясь на них, использовать их в интересах общества, дать другое направление разрушительным действиям некоторых законов, ограничить сферу их действия, дать простор другим законам, пробивающим себе дорогу, но мы не можем уничтожить их или создать новые законы. Знание законов составляет основу целесообразной деятельности человека, позволяет предвидеть ход событий, правильно организовать и направить свою деятельность. Так не пришло ли время открыть те самые доселе неизвестные нам законы, согласно которым протекает вся наша жизнь, под действием которых происходит вся наша, так сказать, судьба! Можете назвать их законами бытия, или законами состояния… сути дела это не меняет. Я же называю их Первичными Законами, ибо нахожу это определение наиболее точным. Итак, приступим к рассмотрению Первого Первичного Закона.
Профессор подошёл к доске, взял мел, и изготовившись рисовать, продолжал:
— Совершенно очевидно, что общее состояние организма или, попросту говоря, его самочувствие представляет собой совокупность его физического и психического состояния в данный момент времени. Попытаемся изобразить это с помощью графика.
Он бойко застучал мелом, и вскоре на доске раскинулась координатная плоскость. Изображена она была наспех, линии были стремительные и неровные.
— Горизонтальная ось Х, — пояснил Фёдор Мартынович, — отображает, естественно, время, а вертикальная У – соответственно состояние организма в некоторых условных единицах, причём за нуль мы условно принимаем некоторое, ну… скажем так «обычное» состояние организма. Всем нам хорошо известно, что настроение наше постоянно меняется ввиду каких-либо причин или без наличия таковых, непонятно отчего, — Фёдор Мартынович ткнул мелом в начало координат. – Вот сейчас у нас что-нибудь получилось, и настроение у нас хорошее, — он повёл линию вправо-вверх, — но лишь до определённого момента времени, потом это проходит и настроение, как мы говорим, падает, — теперь он повёл линию вправо-вниз и опустил её несколько ниже оси Х, — действительно падает, омрачённое какой-либо неприятностью. А потом мы вдруг по какому-нибудь поводу счастливы, — профессор завёл линию высоко вверх, насколько хватало руки, и застыв в такой позе продолжал: — Но опять же не вечно, и вслед за счастьем следует что? Правильно, так называемая полоса неудач, — он обрушил линию глубоко вниз и снова повернулся лицом к залу. – Вот! И так далее, до тех пор пока не закончится ось Х. Так выглядит график нашего настроения. А что же происходит с нашим физическим состоянием? Ну? – спросил он и сам же ответил: — Да абсолютно то же самое! – он снова установил мел в начале координат того же графика. – Вот сейчас мы чувствуем себя прекрасно – кривая пошла вверх, а к вечеру голова раскалывается – вниз, утром выспались – опять хорошо, а днём зуб разболелся – вниз, вылечили зуб – опять хорошо. И на следующий день хорошо! И целый месяц хорошо! Зато что потом? Потом уж будьте любезны на две недели с гриппом свалиться! – и кривая снова рухнула вниз. – А если вы, скажем, год, а то и два ничем не болели, так тут уж берегитесь! Это ж как за это рассчитаться придётся! – Фёдор Мартынович лукаво погрозил пальцем и постучал мелом в глубине отрицательной плоскости. – Ну и естественно, настроение наше, помимо всего прочего, зависит от состояния здоровья и наоборот. А что же дальше? А дальше мы можем обе кривые просто-напросто математически суммировать. И что же мы получим в итоге? – он повернулся к доске и размашисто перечеркнул горизонтальную ось волнообразной линией. — Синусоида! У = sin X! Обычная, хорошо нам известная синусоида! Причём нуль в данном случае – величина чисто теоретическая. На практике же и настроение и состояние здоровья равняются нулю крайне редко – всё вьются вокруг да около. Синусоида, — снова указал он на доску, — колебательный процесс! А ведь мы так и говорим: «Настроение колеблется…» Сложно? Не понятно? Может быть… Потому что не наглядно. А потому применим простую модель, — он взял тряпку и тщательно вытер доску. – В качестве модели используем процесс употребления организмом алкоголя и неизбежно следующий за этим похмельный синдром, — Фёдор Мартынович вновь изобразил координатную плоскость, на этот раз рисунок был аккуратным, а оси ровными, с красивыми стрелками на концах. – Итак, допустим, что в некоторый момент времени, непосредственно перед употреблением алкоголя, состояние организма равнялось некоторому условному нулю. Что же происходит с психической составляющей сразу после приёма алкоголя? Верно, она идёт круто вверх – у организма прекрасное настроение, он смел, уверен в себе и остроумен. Что же происходит с физической составляющей? Правильно, то же самое – организм ощущает себя замечательно, пышет здоровьем и не чувствует боли. И вот в таком великолепном состоянии организм… ну, допустим, засыпает… Но вот пото-ом, просну-увшись, — профессор хитровато улыбнулся, — он и начинает ощущать то самое «чудесное превращение». Вот тут-то он и расплачивается за всё сполна! Что происходит с его психическим состоянием? – подавленность, депрессия, чувство тревоги! Что с физическим состоянием? – головная боль, тошнота, отвратительная жажда… надо ли перечислять? Организм получает всё то же, что он имел несколько часов назад, но с обратным знаком! – Фёдор Мартынович повернулся к доске и старательно вывел на свежей координатной плоскости красивый завиток синусоиды. – Закон! Причём насколько высоко удалось ему забраться вчера, — он указал на верхнюю часть графика, — настолько низко ему прийдётся упасть сегодня, — и он показал на нижнюю часть. – Закон! И от него никуда! А ведь закон этот вполне объясняет вот какую интересную штуку: кому из нас не приходилось ни с того ни с сего заболеть? Хотя вроде бы и мучительно закалялся! Или напротив: едва заболел, казалось бы лежать да лежать – так на тебе – сразу и выздоровел! А кому из нас не приходилось вдруг! внезапно почувствовать повышение настроения? Казалось бы, и радоваться нечему, а настроение раз! – и подскочило. Или же наоборот: вроде бы и нет повода для грусти-печали, однако откуда ни возьмись появляется тревога, и чёрные мысли не дают покоя. Хандра! – скажет домохозяйка. Закон! – скажем мы, – профессор отряхнул руки от мела и тщательно вытер их тряпкой. – Ну вот! Что же мы имеем? Синусоида! Как я уже говорил, простая, хорошо нам знакомая синусоида, которую можно вполне изучить и описать соответствующей формулой. Это и есть Первый Первичный Закон, или Закон Равновесия. Закон этот пока что мало изучен и не имеет чёткой формулировки. Вот и прекрасно! Пусть же каждый придумает свою формулировку! Ведь сути дела это не меняет. А суть, я думаю, каждому ясна!
Фёдор Мартынович прокашлялся, подошёл к столу, и наполнив стакан газировкой, сделал большой глоток.
— А теперь запишите подзаголовок: Второй Первичный Закон, — он сосредоточенно пошёл вдоль кафедры, и внезапно остановившись, спросил: — Кому из нас не приходилось ждать? Да-да, ждать. Кого-нибудь. Мы ждём, а его всё нет и нет! И вот мы нервничаем и поглядываем то на часы, то влево, — профессор выбросил в сторону левую руку, — на угол дома, из-за которого он вот-вот должен появиться… то есть мы всецело поглощены процессом ожидания. И вот в этот самый момент справа от нас, — он выбросил в сторону правую руку, — происходит некоторое, казалось бы случайное событие, отвлекающее наше внимание от процесса ожидания – расплакался ребёнок, завыла собака, упал человек… И вот когда мы, сбитые с толку этим отвлекающим манёвром, вновь поворачиваем голову влево, то вдруг обнаруживаем, что ожидаемый уже тут как тут, вследствие чего лицо наше непроизвольно изображает что? – Фёдор Мартынович резко вскинул брови, – правильно, удивление! Что же произошло? Почему ожидаемый появился именно в данный момент времени? Да просто потому, что именно в этот-то момент времени мы его как раз и не ждали! – он развёл руками. – Тогда, зная эту закономерность, мы можем, пожалуй, некоторым образом прогнозировать события или же, как говорят, предвидеть их. Приведём другой пример. Мы ждём письма, однако не знаем наверняка, когда оно дожно прийти. Каждый день мы подходим к почтовому ящику, открываем его, но ожидаемого письма не обнаруживаем. Напротив, обстоятельства подбрасывают нам другие письма, которых мы как раз не ждём и которым от души удивляемся. А ожидаемого всё нет и нет именно потому, что оно ожидаемо! Тогда, зная вышеизложенное правило, мы понимаем, что для того, чтобы получить письмо ожидаемое, нам нужно его не ожидать. Стало быть, необходимо отвлечься. Однако сделать это не так-то просто – ожидание уже настолько завладело нашим сознанием, что выкинуть его из головы самостоятельно, без посторонней помощи, мы уже не в силах. Но письмо-то прийти должно! Тогда с достаточной степенью вероятности мы можем предположить некоторое грядущее событие. И событие это будет как раз такой силы, что ему удастся-таки отвлечь нас от навязчивого ожидания. И вот тогда, и только тогда, открыв в очередной раз почтовый ящик, но находясь мыслями где-то вдалеке от его содержимого, мы и обнаружим то самое пресловутое письмо. А лицо наше в этом случае приймет соответствующее выражение!
Вот! Два простых примера! Из которых хорошо видно, какой опасности подвергает себя человек, уверенный в своих силах и более того, уверовавший в то, что может всё основательно (как ему, несчастному, кажется) спланировать. Это и есть Второй Первичный Закон, или Закон Удивлённого Лица. Закон этот пока что мало изучен и не имеет чёткой формулировки. Вот и прекрасно! Пусть же каждый придумает свою формулировку! Ведь сути дела это не меняет. А суть, я думаю, каждому ясна!
Фёдор Мартынович снял очки, подышал на стёкла, и протерев носовым платком, вновь водрузил их на переносицу.
— Ну что ж, а теперь приступим к Третьему Первичному Закону, — он взглянул на часы. – Нет, на третий у нас, пожалуй, сегодня не хватит времени… Ладно, не беда, третий закон мы рассмотрим на следующей лекции. А сейчас запишем три постулата.

1. Первичные Законы называются первичными, ибо они имеют главенствующее значение по отношению к Законам Вторичным.
2. Вторичные Законы (законы физики, химии и т. п.) служат лишь для приведения в исполнение Законов Первичных. Этот постулат очень важен, а потому подчеркните его красным. Поясню. Зайдите к любому врачу и спросите его, отчего вы заболели. И он объяснит вам всё об инфекции, бактериях, сквозняках и разных сложных процессах в вашем слабом организме. Да! Он объяснит вам это с точки зрения Законов Вторичных. Но он не скажет вам главного. Что не заболеть вы и не могли! Что сам факт вашей болезни был неизбежным и является результатом действия законов Первичных, в данном случае, скажем, Закона Равновесия. А уж потом зашевелились Законы Вторичные, чётко выполняя возложенные на них функции, а именно приведение в исполнение Законов Первичных.
3. Первичные Законы, так же, как и вторичные, могут быть исследованы, чётко сформулированы и описаны с помощью формул.
Ну вот, на сегодня, пожалуй, всё, — профессор достал из кармана миниатюрную щётку и протёр испачканный мелом рукав. – У кого-нибудь есть вопросы?
— У меня вопрос, — поднял руку длинный вихрастый студент. – Скажите, а почему законы именно таковы? Я имею в виду, почему Высшему Разуму угодно видеть нас, детей своих, удивлённо-страдающими, а не оставить их пожизненно где-нибудь в верхней половине графика?
— А потому, — сразу ответил профессор, — что человек, лишённый страдания – уже не человек. И законы эти, уважаемый Потапов, нужны для того, чтобы вы вдруг не почувствовали себя Богом, как тогда в общежитии, на именинах Федотовой, насколько мне известно. Или уже забыли? – ребята дружно засмеялись, а Фёдор Мартынович продолжал: — Ещё повезло, что простым выговором отделались. Вы тогда так высоко поднялись, что ещё б чуть-чуть – и как раз отчислять пришлось бы. Для равновесия! – он указал рукой на график. И вновь зал наполнился незлым, доброжелательным смехом.
— А можно всё-таки эти законы… обойти? – не сдавался упрямый Потапов.
— Обойти? Или обмануть? Да не всё ли равно! А можно обмануть закон всемирного тяготения? – спросил в свою очередь Фёдор Мартынович. – Вы можете лишь попытаться это сделать, чем сдуру и занимается человечество из покон веков. Однако всем нам хорошо известно, чем время от времени заканчиваются эти попытки. «Если бы Бог хотел, чтобы человек летал, он дал бы ему крылья.» Я, уважаемый Потапов, конечно, понимаю, к чему вы клоните. Только ничего не выйдет. Ибо если вы во время неминуемого падения всё-таки попытаетесь задержаться в верхней половине, (с помощью некоторого небезызвестного вам способа), то очень скоро окажетесь в такой глубине, из которой хотя бы «абсолютный ноль» покажется вам недосягаемым Эверестом.
Замечание это вызвало у ребят здоровый интерес. Оживлённо было в зале. Студенты переговаривались, спорили, рисовали в тетрадях свои графики и что-то доказывали друг другу. Профессор сдержанно улыбнулся и несколько раз хлопнул в ладоши, призывая всех к порядку:
— У нас есть ещё пять минут, и за это время мы как раз успеем рассмотреть теорему Тихомирова. Напоследок, так сказать.
В зале вновь наступила тишина. Ребята замерли, жадно вслушиваясь в каждое слово преподавателя.
— Для доказательства теоремы обратимся ещё раз к нашему графику, — Фёдор Мартынович стал вполоборота к доске. – Рассмотрим более детально отрицательную и положительную фазы, не вникая в причины, их породившие. Чем же они характеризуются? Совершенно верно, отрицательная фаза характеризуется, главным образом, тоскливо-подавленным настроением, иногда в сочетании с тревогой и страхом, которые обычно сопровождаются идеями самообвинения и самоуничтожения. Положительная же фаза в свою очередь характеризуется повышенным, радостно-приподнятым настроением с чувством удовольствия, умственно-речевым возбуждением, активным стремлением к деятельности, выражающейся в повышенной общительности, жажде впечатлений и удовольствий. Наиболее характерен симпатико-тонический синдром: расширение зрачков, тахикардия, запоры (триада Протопопова). А теперь скажите, пожалуйста, что напоминает вам эта картина? Ну-ну? – профессор поднял руку, и прищёлкивая пальцами, замер в ожидании верного ответа. – Ну, неужели не знакомо? Да ведь проходили же!
— Маниакально-депрессивный психоз, — послышался чей-то неуверенный голос.
— Ну вот, наконец! – Фёдор Мартынович выбросил руку в сторону голоса. – Верно! Обычный маниакально-депрессивный психоз, где положительная фаза синусоиды является фазой маниакальной, а отрицательная – депрессивной. С полным комплектом соответствующих симптомов, от циклотомии до гневливой мании. Что и требовалось доказать! А отсюда можно сделать единственный вывод, что данные O. Verschuer за 1967 год, согласно которым вероятность заболевания среди населения составляет 0,4 – 1 % , являются в корне неверными. Совершенно очевидно, что вероятность составляет 99 – 99,6 %, а следовательно МДП является нормальным состоянием любого индивидуума. И напротив, отсутствие МДП является, естественно, патологией. В связи с этим каждому индивидууму рекомендуется (пожизненно) в маниакальной фазе: нейролептические и седативные средства – аминазин по 0,2 – 0,4 г. в сутки, тизерцин по 0,1 – 0,25 г, галоперидол по 0,005 – 0, 025 г, натрия бромид по 5 – 10 мл 10% стерильного раствора или по 5 – 10 мл 25% раствора магния сульфата внутривенно, транквилизаторы – хлордиазепоксид, диазепам. В депрессивной фазе: психоаналептические (антидепрессивные) средства – в случае преобладания психомоторного торможения показаны антидепрессанты с активирующим действием – мелипрамин по 0,05 – 0,075 г в быстро возрастающих дозах до 0,25 – 0,3 г в сутки (в два приёма – утром и днём). Если депрессия сочетается с тревогой и ажитацией, назначают антидепрессанты с седативным действием (амитриптилин) в тех же дозах, разделенных на 3 приёма в сутки…

Добавить комментарий